2002 год: Надышались мы пылью самарских дорог...

           ...Наша семья приехала в Самару - тогда город носил имя Куйбышева - в 1946 году. Прибыли по Волге, на пароходе. Встречал приплывающих речной вокзал - легкое деревянное строение, довольно изящное и весьма своеобразное. Впоследствии его убрали - пожалуй, зря. Неслучайно ведь в учебниках географии, по которым тогда учились, была фотография именно этого вокзала. Что, кстати, являлось предметом нашей, школяров, гордости: ведь все иные картинки были посвящены любым, кроме нашего, городам. А эта, единственная, все ж имелась.

Но вот вышли с вокзала на улицу Горького - здесь прохожих встречала дорога, покрытая толстым, в несколько сантиметров, слоем пыли, в котором тонули ноги.

Это упоминание не случайно. Ныне трудно себе представить, как мало было в Самаре асфальтированных улиц. Даже центральная площадь - Куйбышева - была покрыта асфальтом не полностью, немалая ее часть, прилегающая к скверам на Чапаевской, была булыжной. Кстати уж: и в то время, и много лет после у подножия каменного исполина в сапогах имелась постоянная трибуна, дощатая, которую к праздникам мая и ноября подкрашивали.

Упорно говорили, что прямо под трибуной есть вход в тоннель, который ведет в здания театра и обкома компартии на Рабочей (теперь институт культуры). Вокруг здания театра оперы и балета (вообще-то это Дворец культуры...) был пустырь, через который в разных направлениях были протоптаны тропинки. В конце сороковых годов здесь появился невиданный ранее автокран, с помощью которого смонтировали ограду ныне окаймляющих театр скверов. Посадили деревца.

Многие улицы были замощены булыжником - например, Чапаевская, Молодогвардейская, Некрасовская, часть Ленинградской, Фрунзе, все спуски к Волге.

Об улицах вовсе не благоустроенных речи нет - их было немерено. Конечно, и сейчас улицы Самары в плачевном состоянии; но все познается в сравнении.

 Немного об уличном движении. Мы с родителями по приезде в Самару пошли на Куйбышевскую: надо было показать сестре пятнадцатую женскую школу, в четвертом классе которой ей предстояло учиться. И вот едва мы минули улицу Льва Толстого, как в сторону площади Революции проехали одна за другой две легковые машины. А минуту спустя - еще одна, в обратном направлении.

- Смотрите, дети, какое здесь движение, - назидательно заметила мама. - Так что улицы надо переходить очень осторожно.

Да, по дорогам время от времени проезжали автомобили. Сейчас у светофора где-нибудь на Московском шоссе или улице Ново-Садовой враз собирается наверняка гораздо больше транспорта, чем его было во всем городе после войны.

Мы наперечет знали машины нашего соседа, штаба округа. Впечатлял «Опель-адмирал», который, как мы были уверены, принадлежал самому командующему. Машина была темно-вишневого цвета и не по-нашески сверкала.

Другие штабные легковушки тоже были трофейные; кроме того, имелись американские «виллисы» и «доджи». Отечественных авто было гораздо меньше. Помню, около горкома партии на Куйбышевской обычно стоял кабриолет ГАЗ-А на тонких колесах со спицами. «Эмки» по сравнению с этим газиком казались верхом элегантности.

Немногим больше разнообразия было в марках грузовиков. Наши - это нижегородские «полуторки» и зисовские (нынешний ЗИЛ - тогда завод имени Сталина, ЗИС) «пятитонки» с фанерной кабиной. Бегали также немецкие грузовики и трехосные американские «студебеккеры». В фаворе были заокеанского же происхождения мощные мотоциклы «Харлей». Определенную часть перевозок брал на себя гужевой транспорт, так что конский навоз на улицах редкостью не являлся. Впрочем, кроме лошадок ходили в упряжке и ослики, но их было мало.

 В. Шикунов

Новости партнеров
Новости партнеров 16+