1929 г.

Голосованием почти единогласно решили на утро везти хлеб красным обозом. Поднимал руку и Никифор Силаев. Поднимал, а у самого кошки на душе скребли. Когда выходил из «кульамбара», смачно сплюнул:

-Ах, мать твою... что придумали...

Еще муторней стало Силаеву дома.

-Собирай, Прасковья, жрать... Утром на ляватор еду... С другими...

-Уж не хлеб ли везть? - испугалась Прасковья. - А-а, батюшки!

-А то хрен, што ли, - зло огрызнулся Никифор. - Што спрашивает, ай, не знат... Чумичка!

Сани под «красный обоз» он выбрал самые вместительные:

- Пусть смотрят, какие санищи наворочаю хлеба советской власти!

В сани Никифор наклал сена, будто ехал на неделю. Покрыл новым добротным хребтугом, подкатил сани к одному из своих амбаров, прямо к раствору. Челяки из сусека в сани в руках Никифора ходили быстро и ожесточенно. Казалось Силаев хочет кого-то (того, кто заставил его насыпать это золотистое зерно) забросать хлебом так, чтобы тот задохнулся. На десятом взмахе челяка на руках повисла Прасковья.

-Никеш... будя...

-Пошла, дура! Ай не видишь? Внизу-то сено.

-Нук, што-же — и этово будя... Подбрось малость, челяка три ухвостья...

Утром почти из всех ворот села выехали «красные обозники». К сельсовету подъезжали молча, чинно. Под развернутым красным флагом выслушали оратора. Некоторые похлопали рукавицами. Длинной лентой выехал обоз из села. Показался элеватор. В воротах с красным флагом толпа — встреча «красного обоза». Получив деньги и отметку в том, что он сдал 3 пуда хлеба «красным обозом», Силаев поехал на постоялый двор к своему шурину и закадычному другу, бывшему купцу второй гильдии, Василию Толстобрюхину, продавать оставшиеся в его амбарах полторы тысячи пудов хлеба...

Новости партнеров
Новости партнеров 16+