4 сентября

1920 г.

Это было недавно – на одном из последних самарских субботников. Кипела, спорилась работа. Веселой гурьбой пришли мы трудиться для меньшого брата своего. Грузили мы в вагоны железо для нужд красных пахарей. В стороне от нас играли музыканты. Бравурные звуки маршей,  мощные звуки гимнов.
- Заиграли – чуть слышу веселый голос товарища, - Пошло дело. Двинулось.
- Да, - отвечаю. -  заиграли. Играем пока одни. Постой. Скоро  заиграет весь мир. И тогда на одном из мировых субботников мы сочиним могучий гимн свободному труду!

1929 г.

Пожелтевшие, трухлявые и ломкие листы скверной бумаги, нелепый канцелярский слог. Каждый протокол кончается неизменно: «с подлинным верно. За секретаря»... и витиеватой закорючкой подписи аккуратного чинуши. Но читаются эти протоколы с захватывающим интересом, как роман, как героическая поэма. Это протоколы заседаний совнаркома Николаевской (Пугачевской) трудовой коммуны. Скромный и аккуратный уездный чиновник, писавший эти протоколы, достаточно четко отразил контур героической эпохи, образ великих дней. Коммуна была организована в дни, когда Россия кипела в котле гражданской войны и жизнь Республики Советов висела на волоске. Она была точным сколком тогдашней России: у коммуны тоже были многочисленные враги, сначала внешние, а потом и внутренние. Ежедневно, до глубокой ночи заседал пугачевский совнарком. Обывательский городишко уже спал, а в совнаркоме в табачном дыму все еще горели споры. Коммуна была плохо связана с Москвой, еще хуже с Самарой. Не было указаний руководства. Комиссары, решая дела, руководствовались только «классовым самосознанием и революционной совестью». И как они верно все решали! А решений совнарком выносил много и по самым разным поводам. Совнарком был резко настроен против тенденций на «самостийность». Когда из Казани пришло предложение — отделиться и организовать самостоятельную Поволжскую Федеративную Республику — совнарком коммуны постановил: «Делегацию в Казань не посылать, автономия уезду не нужна». Совнарком зорко оберегал чистоту  состава красной гвардии, учреждений и свою собственную. Так, красноармеец Елагин, выпивший доверенный ему для перевозки спирт, был предан, согласно протоколу совнаркома, суровому суду коммуны. Совнарком платил своим членам 200 рублей в месяц, в то время как счетоводам установил оклад в 300 рублей, а врачам —  в 400 рублей. Из тех старых протоколов перед нами встает лицо совнаркома — суровое, почти аскетическое и честное. Забывая о себе, сознательно ограничивая себя, горели на работе комиссары коммуны. Из стаи этих комиссаров вышел и Чапаев - храбрейший из храбрых, лучший из лучших, избранный 24-го января 1918 года военным комиссаром Пугачевской коммуны и героически погибший десять лет тому назад. И только, когда в городе установилась прочная советская власть, началась более или менее мирная жизнь, совнарком коммуны закончил свою бурную и кипучую деятельность.

1933 г.

На днях в Самару вернулся парусный вельбот, отправившийся в начале августа с бригадой с бригадой краевого совета физкультуры и «Волжской коммуны». В Ульяновске, Сенгелее, Новодевичье, Ставрополе бригада ознакомилась с состоянием физкультурной работы, со сдачей норм ГТО. Местам бригадой была оказана большая помощь в развертывании массовой физкультурной работы: по настоянию бригады все райисполкомы на своих президиумах обсудили вопросы руководства физкультурным движением. И в результате работа эта оживилась, а результатом этого оживления явилось то, что Средняя Волга с десятого места по сдаче норм ГТО перешл на шестое место в Союзе.

1938 г.

Куйбышевская артель «Большевик» начала выпускать детские игрушки, но первый опыт был неудачным — тачки для дошкольников сделали тяжелыми и возить их было под силу только 10-летним детям.

1941 г.

На предприятиях треста «Сызраньнефть» впервые в Союзе начали использовать при проходке скважин трехшарошечные долотья.  Они должны найти широкое применение в освоении богатств «Второго Баку».

1965 г.

«Мы, куйбышевцы, любим свой город, хотим видеть его нарядным, чистым, уютным. Каждый из нас с большой охотой делает и будет делать все, чтобы наш город стал самым красивым на Волге». Так начинаются многие письма, поступающие в редакцию. И действительно, посмотрите вокруг внимательней: город стал просто неузнаваем. Многие его улицы превратились в аллеи, утопающие в зелени. И немалая заслуга в этом горожан. Общественников-энтузиастов. Но много еще недостатков. И люди не могут с ними мириться. Свои критические замечания они  высказывают в письмах. Не может такого быть, чтобы на закладку труб по улице Южный проезд не были предусмотрены и средства на заделку траншеи и асфальтирование дорожки к электроплатформе «Киркомбинат». Между тем, как пишет Ю. Шмаков, дорожка здесь не асфальтируется с 1954 года. В дождливую погоду даже в сапогах здесь трудно пройти. Только неуважением к людям можно объяснить такую безответственность. «Волжская коммуна» не раз критиковала строительные организации, мешающие навести порядок в городе.. но критика, видимо не доходит и жалобы продолжают поступать. «Плохие, разбитые дороги портят внешний вид города, - пишет М. Болотов, - и приносят много неприятностей водителям автомашин».

Составил Сергей Голышков

Новости партнеров
Новости партнеров 16+